Неточные совпадения
В этой же конюшне видели козла, которого, по
старому поверью, почитали необходимым держать при
лошадях, который, как казалось, был с ними в ладу, гулял под их брюхами, как у себя дома.
Я выделывал ногами самые забавные штуки: то, подражая
лошади, бежал маленькой рысцой, гордо поднимая ноги, то топотал ими на месте, как баран, который сердится на собаку, при этом хохотал от души и нисколько не заботился о том, какое впечатление произвожу на зрителей, Сонечка тоже не переставала смеяться: она смеялась тому, что мы кружились, взявшись рука за руку, хохотала, глядя на какого-то
старого барина, который, медленно поднимая ноги, перешагнул через платок, показывая вид, что ему было очень трудно это сделать, и помирала со смеху, когда я вспрыгивал чуть не до потолка, чтобы показать свою ловкость.
Был уже шестой час и потому, чтобы поспеть во-время и вместе с тем не ехать на своих
лошадях, которых все знали, Вронский сел в извозчичью карету Яшвина и велел ехать как можно скорее. Извозчичья
старая четвероместная карета была просторна. Он сел в угол, вытянул ноги на переднее место и задумался.
Лицо Анны в ту минуту, как она в маленькой, прижавшейся к углу
старой коляски фигуре узнала Долли, вдруг просияло радостною улыбкой. Она вскрикнула, дрогнула на седле и тронула
лошадь галопом. Подъехав к коляске, она без помощи соскочила и, поддерживая амазонку, подбежала навстречу Долли.
Я узнал только, что он некогда был кучером у
старой бездетной барыни, бежал со вверенной ему тройкой
лошадей, пропадал целый год и, должно быть, убедившись на деле в невыгодах и бедствиях бродячей жизни, вернулся сам, но уже хромой, бросился в ноги своей госпоже и, в течение нескольких лет примерным поведеньем загладив свое преступленье, понемногу вошел к ней в милость, заслужил, наконец, ее полную доверенность, попал в приказчики, а по смерти барыни, неизвестно каким образом, оказался отпущенным на волю, приписался в мещане, начал снимать у соседей бакши, разбогател и живет теперь припеваючи.
— Ездил и с собаками, да убился: с
лошадью упал и
лошадь зашиб. Старый-то барин у нас был престрогий; велел меня выпороть да в ученье отдать в Москву, к сапожнику.
Он велел оседлать
лошадь, надел зеленый сюртучок с бронзовыми пуговицами, изображавшими кабаньи головы, вышитый гарусом ягдташ, серебряную флягу, накинул на плечо новенькое французское ружье, не без удовольствия повертелся перед зеркалом и кликнул свою собаку Эсперанс, подаренную ему кузиной,
старой девицей с отличным сердцем, но без волос.
Мы вошли в конюшню. Несколько белых шавок поднялось с сена и подбежало к нам, виляя хвостами; длиннобородый и
старый козел с неудовольствием отошел в сторону; три конюха, в крепких, но засаленных тулупах, молча нам поклонились. Направо и налево, в искусственно возвышенных стойлах, стояло около тридцати
лошадей, выхоленных и вычищенных на славу. По перекладинам перелетывали и ворковали голуби.
Хорь при мне попросил его ввести в конюшню новокупленную
лошадь, и Калиныч с добросовестною важностью исполнил просьбу
старого скептика.
В одно прекрасное утро моя
старая девица, не говоря худого слова, велела оседлать себе
лошадь и отправилась к Татьяне Борисовне.
Недавно еще, проезжая через местечко ***, вспомнил я о моем приятеле; я узнал, что станция, над которой он начальствовал, уже уничтожена. На вопрос мой: «Жив ли
старый смотритель?» — никто не мог дать мне удовлетворительного ответа. Я решился посетить знакомую сторону, взял вольных
лошадей и пустился в село Н.
— Прекрасная барыня, — отвечал мальчишка, — ехала она в карете в шесть
лошадей, с тремя маленькими барчатами и с кормилицей, и с черной моською; и как ей сказали, что
старый смотритель умер, так она заплакала и сказала детям: «Сидите смирно, а я схожу на кладбище». А я было вызвался довести ее. А барыня сказала: «Я сама дорогу знаю». И дала мне пятак серебром — такая добрая барыня!..
К вечеру она ухитрилась найти какого-то старичка, который взялся устроить похороны Анфимьевны. Старичок был неестественно живенький, легкий, с розовой, остренькой мордочкой, в рамке седой, аккуратно подстриженной бородки, с мышиными глазками и птичьим носом. Руки его разлетались во все стороны, все трогали, щупали: двери, стены, сани, сбрую
старой, унылой
лошади. Старичок казался загримированным подростком, было в нем нечто отталкивающее, фальшивое.
Жизнь вовсе не ошалелая тройка Гоголя, а —
старая лошадь-тяжеловоз; покачивая головою, она медленно плетется по избитой дороге к неизвестному, и прав тот, кто сказал, что все — разумно.
Город с утра сердито заворчал и распахнулся, открылись окна домов, двери, ворота, солидные люди поехали куда-то на собственных
лошадях, по улицам зашагали пешеходы с тростями, с палками в руках, нахлобучив шляпы и фуражки на глаза, готовые к бою; но к вечеру пронесся слух, что «союзники» собрались на
Старой площади, тяжко избили двух евреев и фельдшерицу Личкус, — улицы снова опустели, окна закрылись, город уныло притих.
Антон прослезился, увидя его, поклонился ему до земи, сказал ему, что
старый его барин еще жив, и побежал запрягать
лошадей.
«Ах, сударь, жалости в вас нет. Что его разжигать? Ведь ему 20 лет.
Лошадь измучена, насилу дышит, да и стара. Ведь она такая
старая! Все равно как Пимен Тимофеич. Вы бы сели на Тимофеича, да так-то чрез силу погоняли бы его хлыстом. Что же, вам не жалко бы было?»
В весьма ветхой, дребезжащей, но поместительной извозчичьей коляске, на паре
старых сиво-розовых
лошадей, сильно отстававших от коляски Миусова, подъехали и Федор Павлович с сынком своим Иваном Федоровичем.
В доме тянулась бесконечная анфилада обитых штофом комнат; темные тяжелые резные шкафы, с
старым фарфором и серебром, как саркофаги, стояли по стенам с тяжелыми же диванами и стульями рококо, богатыми, но жесткими, без комфорта. Швейцар походил на Нептуна; лакеи пожилые и молчаливые, женщины в темных платьях и чепцах. Экипаж высокий, с шелковой бахромой,
лошади старые, породистые, с длинными шеями и спинами, с побелевшими от старости губами, при езде крупно кивающие головой.
Только раз в неделю, в воскресенье, слуги сводили старуху по беломраморной лестнице и усаживали в запряженную шестеркой
старых рысаков карету, которой правил старик кучер, а на запятках стояли два ветхих лакея в шитых ливреях, и на левой
лошади передней пары мотался верхом форейтор, из конюшенных «мальчиков», тоже лет шестидесяти.
В шестидесятых годах полицмейстер,
старый кавалерист Огарев, балетоман, страстный любитель пожарного дела и лошадник, организовал специальное снабжение
лошадьми пожарных команд, и пожарные
лошади были лучшими в Москве.
Меня,
старого москвича и, главное,
старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом — сперва на красавцах
лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, — с гордостью говорила...
В тот день, когда произошла история с дыркой, он подошел ко мне на ипподроме за советом: записывать ли ему свою
лошадь на следующий приз, имеет ли она шансы? На подъезде, после окончания бегов, мы случайно еще раз встретились, и он предложил по случаю дождя довезти меня в своем экипаже до дому. Я отказывался, говоря, что еду на Самотеку, а это ему не по пути, но он уговорил меня и, отпустив кучера, лихо домчал в своем шарабане до Самотеки, где я зашел к моему
старому другу художнику Павлику Яковлеву.
«Иваны», являясь с награбленным имуществом, с огромными узлами, а иногда с возом разного скарба на отбитой у проезжего
лошади, дожидались утра и тащили добычу в лавочки
Старой и Новой площади, открывавшиеся с рассветом. Ночью к этим лавочкам подойти было нельзя, так как они охранялись огромными цепными собаками. И целые возы пропадали бесследно в этих лавочках, пристроенных к стене, где имелись такие тайники, которых в темных подвалах и отыскать было нельзя.
В Англии артистический период заменен пароксизмом милых оригинальностей и эксцентрических любезностей, то есть безумных проделок, нелепых трат, тяжелых шалостей, увесистого, но тщательно скрытого разврата, бесплодных поездок в Калабрию или Квито, на юг, на север — по дороге
лошади, собаки, скачки, глупые обеды, а тут и жена с неимоверным количеством румяных и дебелых baby, [детей (англ.).] обороты, «Times», парламент и придавливающий к земле ольдпорт. [
старый портвейн (от англ. old port).]
На другой день утром Дерсу возвратился очень рано. Он убил оленя и просил меня дать ему
лошадь для доставки мяса на бивак. Кроме того, он сказал, что видел свежие следы такой обуви, которой нет ни у кого в нашем отряде и ни у кого из староверов. По его словам, неизвестных людей было трое. У двоих были новые сапоги, а у третьего —
старые, стоптанные, с железными подковами на каблуках. Зная наблюдательность Дерсу, я нисколько не сомневался в правильности его выводов.
Этот тон смутил Зосю. Несколько дней она казалась спокойнее, но потом началась
старая история. Привалова удивляло только то, что Половодов совсем перестал бывать у них, и Зося, как казалось, совсем позабыла о нем. Теперь у нее явилось новое развлечение: она часов по шести в сутки каталась в санях по городу, везде таская за собой Хину. Она сама правила
лошадью и даже иногда сама закладывала свой экипаж.
В один из таких моментов тренировки в духе доброй английской школы Дидя вспылила до того, что назвала мисс Дудль
старой английской
лошадью.
Действительно, в половине пятого у околицы на выезде Ильинки показывается желтая четвероместная карета, которую трусцой спускает с пригорка четверка
старых, совсем белых
лошадей. Затем карета въезжает на мостовник и медленно ползет по нем до самой церкви.
Ярченко всегда внушал прислуге и метрдотелям доверие своей щегольской одеждой и вежливым, но барским обхождением. Эмма Эдуардовна охотно закивала головой, точно
старая, жирная цирковая
лошадь.
Только Манька Большая, или иначе Манька Крокодил, Зоя и Генриетта — тридцатилетние, значит уже
старые по ямскому счету, проститутки, все видевшие, ко всему притерпевшиеся, равнодушные в своем деле, как белые жирные цирковые
лошади, оставались невозмутимо спокойными. Манька Крокодил даже часто говорила о самой себе...
А когда на него не находил"стих", он казался веселым, вежливым малым, умел обходиться с белой,
старой и доброй
лошадью по прозвищу Кокотка, которая и возила нас в небольшом шарабане.
Я отдал себя всего тихой игре случайности, набегавшим впечатлениям: неторопливо сменяясь, протекали они по душе и оставили в ней, наконец, одно общее чувство, в котором слилось все, что я видел, ощутил, слышал в эти три дня, — все: тонкий запах смолы по лесам, крик и стук дятлов, немолчная болтовня светлых ручейков с пестрыми форелями на песчаном дне, не слишком смелые очертания гор, хмурые скалы, чистенькие деревеньки с почтенными
старыми церквами и деревьями, аисты в лугах, уютные мельницы с проворно вертящимися колесами, радушные лица поселян, их синие камзолы и серые чулки, скрипучие, медлительные возы, запряженные жирными
лошадьми, а иногда коровами, молодые длинноволосые странники по чистым дорогам, обсаженным яблонями и грушами…
В середине этой толпы виднеются три малорослые
лошади: сивая кобыла,
старый мерин, именуемый по прежнему владельцу Банькевичем, и третий — молодой конек, почти жеребенок, припрягаемый «на случай несчастия».
Барон(задумчиво). Мм-да… для лучшего? Это… напоминает наше семейство…
Старая фамилия… времен Екатерины… дворяне… вояки!.. выходцы из Франции… Служили, поднимались всё выше… При Николае Первом дед мой, Густав Дебиль… занимал высокий пост… Богатство… сотни крепостных…
лошади… повара…
Мы вошли широкими воротами в какое-то длинное строение; на обе стороны тянулись коридоры, где направо и налево, в особых отгородках, стояли
старые большие и толстые
лошади, а в некоторых и молодые, еще тоненькие.
Впрочем, селение считалось очень богатым, чему лучшим доказательством служили гумна, полные копен
старого хлеба, многочисленные стада коров и овец и такие же табуны отличных
лошадей.
Усадьба состояла из двух изб: новой и
старой, соединенных сенями; недалеко от них находилась людская изба, еще не покрытая; остальную часть двора занимала длинная соломенная поветь вместо сарая для кареты и вместо конюшни для
лошадей; вместо крыльца к нашим сеням положены были два камня, один на другой; в новой избе не было ни дверей, ни оконных рам, а прорублены только отверстия для них.
Только
старая легавая собака, стоявшая у коновязи, перед которою чистили
лошадей, увидя входящего кандидата, зевнула, сгорбилась, потом вытянулась и опять стала укладываться, выбирая посуше местечко на росной траве.
Здесь менее был нарушен живой вид покоя: по стенам со всех сторон стояли довольно
старые, но весьма мягкие турецкие диваны, обтянутые шерстяной полосатой материей; старинный резной шкаф с большою гипсовою
лошадью наверху и массивный письменный стол с резными башенками.
У забора уже стояли три пароконные экипажа. Двое денщиков держали в поводу оседланных
лошадей: бурого
старого мерина, купленного недавно Олизаром из кавалерийского брака, и стройную, нетерпеливую, с сердитым огненным глазом, золотую кобылу Бек-Агамалова.
Выслушав эти новости, Егор Егорыч склонил голову; но когда Антип Ильич ушел, он снова встрепенулся, снова кликнул
старую ключницу и, объявив, что сейчас же ночью выезжает в губернский город, велел ей идти к кучеру и приказать тому немедленно закладывать
лошадей.
Слышались: фырканье
лошадей, позвякиванье колокольцев и бубенчиков, гулкий лет голубей, хлопанье крыльями домашней птицы; где-то, в самом темном углу, забранном
старыми досками, хрюкал поросенок, откармливаемый на убой к одному из многочисленных храмовых праздников.
Через несколько минут Вихров увидал, что они вдвоем поставили гроб на
старую тележонку, запрягли в нее
лошадь, и потом старикашка-отец что есть духу погнал с ним в село.
В карету запряжена была четверня
старых вороных
лошадей, управляемых здоровенным кучером и огромным форейтором, — и все это, в самом деле, тронулось шагом.
Так и пришлось Макару воротиться. Дома он заседлал
лошадь и верхом уже поехал догонять ушедший вперед обоз. По дороге он нагнал ехавшего верхом
старого Коваля, который гнал тоже за обозом без шапки и без седла, болтая длинными ногами.
Взмыленная
лошадь остановилась у вросшей в землю
старой лесной избушки, засыпанной молодым снегом.
— Повертка к Чистому болоту выпала, — объяснил он, нерешительно подходя к саням. — Ночью-то, пожалуй, болото и не переехать… которые окна еще не застыли, так в них попасть можно. Тут сейчас будет
старый курень Бастрык, а на нем есть избушка, — в ней, видно, и заночуем. Тоже и
лошадь затомилась: троих везет…
Что она могла поделать одна в лесу с сильным мужиком?
Лошадь бывала по этой тропе и шла вперед, как по наезженной дороге. Был всего один след, да и тот замело вчерашним снегом. Смиренный инок Кирилл улыбался себе в бороду и все поглядывал сбоку на притихшую Аграфену: ишь какая быстрая девка выискалась… Лес скоро совсем поредел, и начался голый березняк: это и был заросший
старый курень Бастрык. Он тянулся широким увалом верст на восемь. На нем работал еще отец Петра Елисеича, жигаль Елеска.
Они сидят на
лошадях такие же, как «Хведько», усатые, такие же сгорбленные, такие же
старые.